GAIA VULT!

Да-да, я вновь провел ваншот, который мне самому понравился. Когда-то такой был только один, теперь вот второй.

Начну с того, как вообще родился замысел этой игры. Долгое время я жил в плену заблуждений, что в Курске никто не играет в настольно-ролевые игры. Ну, может быть, есть парочка замшелых дээндэшников, и на этом всё, так что я со своими вампирами и оборотнями обречен играть и водить в онлайне.

Затем внезапно выяснилось, что ролевиков у нас полным-полно, более того - они сформировали аж целый клуб под названием «Древние» и год за годом проводят те самые «Куролиски». На нескольких «Куролисках» и я побывал, но в целом мое участие в ролевой жизни Курска было минимальным. Ну вот «Древние» отдельно, и я отдельно, но иногда на конвенте пересекаемся.

В какой-то момент мне за это стало стыдно, и, узнав от одного из курских ролевиков и по совместительству моего собутыльника, что «Древние» ежемесячно проводят тематические игротеки, я тоже решил в них участвовать.

Игротека апреля 2026 г. должна была быть страннотекой. Ну или всратотекой. В общем, там предполагалось водить настолько всратые системы и сюжеты, что здоровый ролевик в норме на такое даже не посмотрит.

Организатор страннотеки попросил меня провести игру по Dark Ages Werewolf, и это определенно был правильный выбор, потому что более всратые систему и сеттинг еще поискать надо.

Во-первых, это не система, а огрызок, потому что в корбуке Dark Ages Werewolf нет половины необходимых механик! Хотите знать, как работают атрибуты и что кидать на попадание - смотрите в Dark Ages Vampire, как будто оборотни не самостоятельная линейка, а лишь аддон к вампирам.

И тут вы, конечно, скажете: «Ну так и у магов, и у фей, и у инквизиторов то же самое. В ревайзнутом даркэйдже все стали аддонами к вампирам». Так-то да, но Dark Ages Werewolf и тут выглядит опущеннее остальных линеек, потому что средневековые оборотни не имеют качественных отличий от современных.

Если вы решите сменить вампиров Последних ночей на вампиров Средневековья, то получите возможность отыграть более низкое поколение и более высокие точки дисциплин, а также иную мораль (дороги вместо путей просветления) и иные конфликты в совершенно иной социальной среде (больших сект нет, зато есть высшие и низшие кланы). Если вы выбираете не современных, а средневековых магов, то получаете основание вместо арете и столпы вместо сфер, и столпы похожи на сферы, но выражают более узкое понимание мира и магии, причем за квинту можно использовать столпы выше основания - короче, они кастуют иначе. Средневековые феи погружают вас в мир языческих божков, где подменыши - лишь одна из разновидностей играбельных персонажей, вместо банальности нужно бояться предрассудков, а сверхъестественные паверзы усиливаются анлишингом.

Средневековые же оборотни от современных отличаются разве что списком племен. Механики те же, паверлевел тот же - качественных отличий не наблюдается.

К тому же, меня совершенно не устраивало то, во что предлагается играть. Оборотни XIII века - это про сычевание в еще не разоренных языческих капищах с тряской от того, что христиане вот-вот придут и таки разорят. Атмосферно, но совершенно не стимулирует на написание приключенческого сюжета про молодых вервольфов.

Это было одной из причин, по которой я решил перенести события игры в конец XI века - тогда еще не было инквизиции как централизованного судебного ордена, дела о ведьмовстве и оборотничестве разбирались епископами на местах, а север Европы был христианизирован относительно недавно и еще хранил сильнейшую культурную память о предках. В такой Европе - более дикой и менее папской - оборотням, как мне кажется, было куда вольготнее.

Вторая причина - незадолго до игротеки я перечитывал «Князя пустоты» Бэккера, а эта трилогия, как всем известно, очень сильно отсылает к первому крестовому походу. Вот мне и захотелось заставить игроков поучаствовать в тех событиях - это было бы интересно и мне, и им. Плюс, я получал возможность при описании игровых сцен сыпать цитатами из Бэккера, ведь сияет истина и сперма наша черна.

Но сперва - немного исторического контекста. В конце XI века Византийская империя жестко отхватывала от турок-сельджуков и арабов-фатимидов. А еще от половцев и печенегов, и я даже не шучу. Византийцы превозмогали изо всех сил, покупали наемников на все деньги и пытались камбэкнуться, но безуспешно. И вот в 1095 г. византийский император Алексей I Комнин обратился к папе римскому Урбану II - мол, давай забудем наши православно-католические разногласия, мы ж всё же единоверцы, так помоги мне по-христиански, а то мусульмане отжали все наши земли на территории современной Турции и хотят еще чего-нибудь отжать, а еще они в Иерусалиме сидят и вашим же паломникам мешают туда приходить. Скорее всего, под помощью Алексей I имел в виду очередную наемничью армию, тем более незадолго до того они как раз обсуждали финансовые аспекты, но Урбан II вместо этого выдал обращение к католической Европе с призывом идти брать Иерусалим.

Призыв этот был людьми воспринят по-разному, из-за чего не совсем понятно, сколько было крестовых походов. Вот те парни, которые в ответ на обращение возразили: «Так не мусульмане ж Христа распяли!» - и устроили еврейские погромы на территории современных Германии и Франции - считать ли это крестовым походом? А бедняцкий крестовый поход, когда в Константинополь прибыли сотни тысяч крестьян под предводительством разорившихся рыцарей и византийцам пришлось, не дождавшись подхода основных сил (полноценные войска собрались и пришли только через несколько месяцев), переправить быдланов через Босфор в Малую Азию, где их и перебили турки - это часть первого крестового похода или отдельный поход? В общем, не удивляйтесь тому, что по разным источникам крестовых походов было от 8 до нескольких десятков.

Что касается конкретно первого крестового похода, то после разгрома бедноты через Босфор переправилось уже рыцарство под предводительством разнообразных дворян и, начав свой путь летом 1096 г., через три года они взяли Иерусалим.

Ну а события моей игры происходили примерно за год до взятия Иерусалима, в 1098 г., и участниками этих событий стали следующие лица и морды.

Дормидонт - грек, торговец, хомид, рагабаш и единственный персонаж, сгенеренный вовремя (остальные генерились уже на игротеке, прямо перед самой игрой). Путешественник и торговец, не наживший имущества и всю выручку тут же вкладывавший обратно в дело (тотем Безмолвных Странников запрещает иметь Resources), зато носивший на шее могучий фетиш (амулет из янтаря с человеческим волосом внутри - при активации он внушал людям, что носитель находится в хомиде независимо от того, в какой форме он на самом деле пребывал). По статам был эдакий универсал - и на коне поскакать, и из лука пострелять, и в глуши выживать, и с ресурсными людьми пообщаться и что-то им продать. В Константинополе оказался по той причине, что жил в Византии.

Гайюс Салий - метис, филодокс и выходец из ОЧЕНЬ знатного семейства Священной Римской Империи. Представитель племени Пастухов Людей, которые будущие Стеклоходы. Родился мало того, что слепым, так еще и с полностью черными глазами, без белков и радужек, поэтому в обществе людей ходил с повязкой. Щеголял дорогим ламеллярным доспехом и красивым мечом, но по причине слепоты совершенно не умел пользоваться оружием и не имел ожидаемых от дворянина навыков («У меня нет Ride, потому что я не вижу лошадь»), зато социальные трайты имел высочайшие, но при этом не мог приказывать - такой гейс захотел взять игрок. Кроме того, игрок уговорил меня дать ему Blindfighting (который в отсутствие боевых трайтов стал просто способностью натыкаться не на каждый первый, а на каждый второй предмет) и дар Eye of the Falcon (в критические моменты персонаж таки мог прозреть, но не бесплатно). В Константинополе оказался по делам человеческой родни: Алексей Комнин, переправляя крестоносцев через Босфор, рассчитывал на то, что отвоеванные рыцарями земли будут возвращены Византии, а рыцари, естественно, ничего возвращать не собирались, вот и семья Салиев решила отправить своего неполноценного, но могучего родственника в надежде выяснить, можно ли и себе что-то урвать.

Стефан - хомид-арун. Игрок сперва заявил классическую биографию а-ля «я сирота, родители умерли еще до моего рождения», ну т. е. при первом превращении поубивал он всех своих родных, односельчане его за это в яму посадили, но он вырвался и односельчан тоже поубивал. По статам персонаж был вылитый кулачный боец с отбитой головой, и я помог игроку сочинить не менее бессемейную, но более правдоподобную предысторию: после того как выяснилось, что мальчик - оборотень, местный епископ сперва погонял его по святым источникам и благословенным мощам, но это никак не помогло, поэтому Стефана отправили в Константинополь, ведь Сербия тогда находилась под контролем Византии. И он шел, перебиваясь случайными заработками и кулачными боями на ярмарках, а встреченные по пути фенриры объяснили ему, кто он есть, и приняли в племя.

Хоар - люпус-теург, как раз из племени Фенриров. Север Европы был христианизирован относительно недавно и еще помнил сказания предков, поэтому, пусть у наемников-норманнов и наступало помрачение в голове от того, как их товарищ превращается в зверя, они не видели в этом большой проблемы и гордились тем, что среди них ульфхеднар. В те времена еще не было придумано строгого требования на ежегодную исповедь и причастие, так что притворяться христианином было проще - носи крест и не болтай лишнего - даже люпус справится. Благо, Хоара сопровождали двое товарищей-норманнов, которые помогали ему не попасть впросак. В Константинополь они прибыли с очевидной целью - наняться и воевать. Крестоносцы давно уже ушли, но какие-то отряды и отдельные рыцари то и дело прибывали в Константинополь и с опозданием отправлялись догонять основные силы.

То, что в одной стае оказались грек, немец, серб и норманн, просто обязано было создавать комичные ситуации. Естественно, между собой они могли общаться на языке гару, но надо ведь было как-то взамодействовать и с окружающими людьми. Я решил немного помочь игрокам, поэтому выдал Гайюсу и Дормидонту по бесплатной точке Linguistics (торговец и дворянин должны бы знать латынь), Стефан даже среди корабельных гребцов нашел земляка-серба, а соратники Хоара знали несколько слов на разных языках и могли выручить товарища-ульфхеднара, который и старофранцузский еле-еле осилил.

А еще я рассчитывал на богословские дискуссии и религиозные споры как между PC, так и между PC и NPC, но эта тема практически не сыграла. Возможно, стоило настоять на этом, но я боялся передушнить.

И вот летом 1098 г. все четверо, еще не зная друг друга, волею судеб оказались в одной из харчевен Константинополя. Харчевня была приличная и дорогая - даже пол был не земляной, а каменный, и в этом каменном полу был люк, который вел в подземелье, где располагался каэрн. В те годы он еще не был осквернен и утрачен, и костегрызы вместе со стеклоходами оберегали священное место и скрывали его от людей.

Итак, молодые гару собрались в подземном каэрне и предстали перед лидером септа - пастухом людей по имени Иоанн и в облачении священника. Товарищи-норманны Хоара остались наверху. У Дормидонта было для Иоанна послание - его передал другой безмолвный странник, загнавший коня насмерть и сам выбившийся из сил. Иоанн сломал печать, развернул свиток, нахмурился и протянул его клиатам. Начался мозговой штурм (слепому филодоксу содержание послания пересказали).

Спираль однозначно указывала на Вирма, но глиф был вычерчен странно, будто кто-то пытался одним символом указать одновременно на Зверя Войны и Пожирателя Душ. На кого указывают человек с крестом на пузе и птица, было совершенно непонятно. Персонажи игроков предположили, что война - это про ушедших крестоносцев, а послание должно было сообщить, что их душам угрожает Вирм. Иоанн же вспомнил, что вместе с крестовым походом шел Петр Пустынник - влиятельный проповедник и кинфолк костегрызов, так что, возможно, Вирм угрожал лично ему. Что за птица, никто не понял.

Посовещавшись, гару решили, что надо догнать крестовый поход и лично Петра Пустынника, а там уже разузнать, что к чему. Иоанн провел обряд, сделавший клиатов стаей (тотемом я им дал Медведя, но чуток переписанного, чтобы давал бонусы к силе и дополнительный пул гнозиса), и задал очевидный вопрос: «А кто в вашей стае вожак?» - и это привело к первой на игре боевой сцене.

Слепой филодокс, аристократично оттопырив пальчик, заявил, что главным в стае будет он, и тут же ему в лицо прилетел кулак аруна. Теург перекинулся в хиспо и сомкнул зубы на лодыжке аруна. Норманны, услышав звуки драки, открыли люк и заглянули в подземелье как раз в тот момент, когда арун перешел в кринос. Мозги у северян от этого, конечно, поплыли, но они были воины опытные, да и Хоара не раз в боевой форме видели, поэтому не испугались, а достали мечи. Рагабаш помчался навстречу норманнам, размахивая руками и крича, что всё в порядке, а филодокс, врубив Persuasion, стал призывать всех к миру.

Социальные броски филодокса и рагабаша были хороши, поэтому норманны разглядели, что у теурга и аруна шерсть одного цвета, и решили, что перед ними два собрата-ульфхеднара, которые просто что-то не поделили. Поэтому северяне спрятали мечи, закрыли люк, а через какое-то время вернулись с несколькими кружками ячменного пива. Естественно, на этом всякая вражда закончилась, и даже Иоанн охотно окунул усы в пенное, а арун, подумав, согласился, что из филодокса и впрямь получится хороший вожак.

Мозговой штурм продолжился, и игроки принялись кидать все имеющиеся у них трайты, что могли помочь в построении маршрута до Иерусалима. Иоанн не бывал в тех краях, куда ушли крестоносцы, но слышал, что там опасно и духи, и сама земля враждебны к гостям с запада. Дормидонт же бывал и мог подтвердить. Стефан мало что знал о Малой Азии кроме того, что армяне - хорошие люди. Гайюс прикинул, что войско никак не могло успеть дойти до Иерусалима и должно было быть еще под Антиохией. Хоар же заявил, что духи, которых он просил слетать на восток, не возвращались.

По всему выходило, что идти по Умбре опасно, а по суше - опасно и долго: даже самые быстрые кони домчали бы стаю до Антиохии разве что через месяц, да и сидеть в седле умел только рагабаш. Оставалось плыть морем, благо в порту как раз нашелся роскошный дромон с сотней гребцов и косыми парусами, и капитан обещал домчать стаю в залив Св. Симеона за пару недель.

У филодокса было очень много денег, но ему не хотелось тратиться на фрахт дромона. Более того, он хотел в этом круизе еще и заработать, поэтому предложил капитану следующий бизнес-план: дромон загрузят купленными за бесценок просроченными продуктами (очень просроченными, вот уже тухлыми), различными приправами приведут еду в привлекательное состояние и по прибытии продадут проголодавшимся рыцарям втридорога, а капитан получит свой процент. Капитан поначалу заинтересовался, и гару приступили к превращению тухлятины в деликатесы. Сперва готовил рагабаш, а арун с теургом пробовали, но затем теург тоже решил побыть поваром и подопытным остался один лишь арун.

Итогом кулинарных экспериментов стало то, что арун упал в Incapacitated, а капитан дромона попросил убрать с корабля тухлятину и рассчитаться деньгами. Содрал он с филодокса целую точку Resources.

А еще филодокс накупил кучу одежды, ведь никто не взял себе Rite of Dedicated Talisman и уже после той драки в каэрне пришлось искать, во что нарядить теурга и аруна. А всяких драк с превращениями предстояло еще много.

И вот дромон вышел в Эгейское море, и я попросил игроков кинуть волю, а сам сделал броски за команду корабля. Все игроки прокинулись, как и капитан, да и почти все гребцы тоже - немногих зафейливших, которые ломанулись лезть на мачты, товарищи скрутили и, приговаривая «Ну вы и салаги», залепили им уши воском. Оно и верно: ни гару, ни опытным морякам не пристало реагировать на сладкие песни сирен.

В послегомеровских сказаниях сирены внезапно стали русалками, но изначально они всё же были полуптицами. Ну вот как на этой картине Уотерхауса, только в игре корабль был побольше - сотня гребцов, две (вернее, полторы) палубы и всё такое

Стефан, которого положили на палубу поближе к носу, чтобы арун от ветра и соленых брызг поскорее пришел в себя, оклемался и пошел к гребцам с вопросом, как у них принято развлекаться. Гребцы сообщили ему, что у них принято играть в карты, и аруну стало интересно, а у игрока за аруна была с собой покерная колода.

Сам я в покер играть не умею, поэтому попросил игроков за рагабаша и филодокса временно слезть со своих персонажей и отыграть гребца и флейтиста (ритм для гребли могли задавать не только барабанщики, но и другие музыканты) с целью заставить аруна проиграться в прах. Игрунья за теурга (да-да, я не против кросспола) тоже не умела играть в покер, поэтому Хоар тем временем решил порыбачить с борта дромона.

Закончились эти активности тем, что Хоар поймал морского коня (это как морской конек, только очень здоровенный, под тонну веса), а гребец с музыкантом обыграли аруна. Карточный долг - долг чести (арун этого раньше не знал, но его убедили), поэтому Стефан очень хотел поскорее рассчитаться. Гребцы объяснили ему, что они никакие не рабы, а вполне высокооплачиваемые работники физического труда, поэтому свои зарплаты уже прогуляли в кабаках и борделях Константинополя, но им там не хватило какой-то экзотики. Слыша далекие песни, моряки возжелали отыметь сирену, а арун должен был им таковую добыть.

Стая решила помочь аруну, поэтому рагабаш смастерил упряжь и оседлал морского коня, теург с филодоксом также разместились на спине чешуйчатого чудища. Норманнов-соратников теурга оставили на корабле. Арун решил посоревноваться и поплыл к острову сирен вплавь, но конь оказался быстрее, так что Стефан потерпел поражение.

Среди сирен (явно вирмовых тварей, раз они жрут людей) не нужно было соблюдать Вуаль, поэтому филодокс скинул повязку с лица, зыркнул черными глазами и включил дар на зрение. Остальные в это время поигрывали мускулами в разных формах, отбивая у сирен желание начинать драку.

В ходе агрессивых переговоров филодокс заметил в рядах сирен определенное напряжение и сразу понял, кто у них главная, а кто с этим не согласна и хочет скинуть начальство. Грамотно разыграв эту карту, Гайюс спровоцировал переворот, и королева сирен была выдана стае избитой и связанной по крылам и ногам. Празднуя революцию, сирены решили устроить оргию, поэтому гару отвезли королеву на дромон на радость морякам, а сами вернулись на остров наслаждаться развратом.

Когда стая вернулась на корабль, капитан сообщил им о непредвиденных осложнениях. Сам он тоже пару раз засадил в пернатое гузно, но этим и ограничился, а гребцы насиловали сирену несколько суток и совершенно выбились из сил. Дойти до залива Св. Симеона не было никакой возможности, поэтому капитан направил дромон к берегам Киликии. Оттуда гару должны были сами добраться до Антиохии, благо среди армян точно можно было найти проводника.

Рагабаш напоследок хотел еще ограбить каюту капитана. Кают в те времена еще не было, и спальные места на дромоне могли разделяться максимум полотняными ширмами, поэтому задача из «взломать дверь, обнести помещение и уйти, закрыв дверь за собой» превращалась в «стырить то, что у всех на виду, чтобы окружающие не заметили ни самой кражи, ни отсутствия украденного», что куда сложнее. Но Дормидонт хорошо прокинулся и нашел среди личных вещей капитана поварскую книгу, которую стащил и чуть позже использовал для приготовления снесенного сиреной яйца. Получившийся деликатес помог рагабашу реабилитироваться в глазах стаи после той отравы, которой он накормил аруна.

Капитан хотел выкупить у гару сирену, но арун настоял, что стая оставит ее себе, потому что карточный долг уже давно был погашен, а продолжать изнасилование женщины, пусть пернатой и вирманутой, он счел недостойным и омерзительным. Филодокс, который был не против продать сирену в бордель, решил не настаивать на своем бизнес-плане.

Сойдя на берег, арун предложил убить сирену, прекратив ее мучения, а потом уже продолжать свой путь. Теург возразил, что вирмову тварь можно сперва попытаться очистить от скверны. Слово за слово, и вот уже один фенрир бросил другому вызов, а филодокс, естественно, вызвался быть рефери.

Условия были просты: в хомиде, на кулаках, без оружия, даров, клыков и когтей. А вот про ярость сказано не было, поэтому арун сходу начал ее тратить, осыпая теурга градом ударов. В какой-то момент Хоар не выдержал и перекинулся в хиспо, но Стефан свалил его на песок, уселся сверху и продолжил молотить по голове, пока череп не превратился в месиво, а теург не перестал двигаться. Да, вы правильно поняли: арун кулаками забил теурга насмерть.

Благо, в ходе драки я исправно начислял комбатантам ярость и Хоару хватило кубов, чтобы прокинуться на remain active. Дар Луны вскипел в жилах теурга, и Хоар натурально восстал из мертвых, а его разбитый череп собрался из кусочков, но не весь - носа не хватало (такой боевой шрам я решил выдать теургу). Взревев от боли и гнева, теург перекинулся в кринос и стал кидаться на товарищей, а те, оставив связанную и закутанную в тряпки сирену на причале, принялись Хоара ловить и обезвреживать. Когда искалеченный теург в люпусе без сознания упал на песок, рагабаш с филодоксом (они получили по паре укусов) осознали, что арун, во-первых, сильно изранен, а во-вторых, переполнен яростью. Всё вело к тому, что следующим ловить и обезвреживать придется уже Стефана, а такого приключения Дормидонт и Гайюс явно не желали.

Что касается судьбы сирены, то дуэль ее не решила. С одной стороны, Стефан победил, но в понимании филодокса он нарушил Литанию, добив теурга, поэтому победа была нечестной и не засчитывалась. С другой стороны, Хоар в бою сменил форму, нарушив оговоренные условия, т. е. сама драка уже была нечестной. С третьей, с учетом всех этих нечестностей возникали вопросики уже не к комбатантам, а к рефери... Стая сошлась на следующем: арун дает теургу неделю на то, чтобы очистить сирену от вирмовой порчи, а если тот не успеет, то арун ее собственноручно убьет.

Крепко связав аруна (он не был против, даже сам настаивал, чтобы не представлять угрозы для товарищей) и посадив его в спешно купленную телегу, рагабаш с филодоксом закинули туда же спеленутую сирену и теурга без сознания. Норманны тоже уселись в телегу, хлопоча над Хоаром и пытаясь привести его в чувство. Еще Гайюс купил пару лошадей, но дальше толку от него не было, поэтому, усадив филодокса в ту же телегу, Дормидонт запряг в нее лошадь похуже, а сам оседлал лошадь получше, и в таком виде стая отправилась в горы, где, как им помнилось, должен был быть каэрн. Броски на навигацию и вой о помощи оказались успешны, а чистокровность (все игроки при генережке решили взять Pure Breed) обеспечила симпатию хозяев, так что вскоре филодокс и рагабаш уже общались с лидером септа, а тотемный дух каэрна - Дикая Мята - простер свои листья над теургом и аруном, исцеляя их раны и забирая ярость.

Само собой, лечение не могло быть бесплатным, поэтому стая отдала весь оставшийся в пуле тотема гнозис, а филодокс и рагабаш получили квест: дикой мяте очень мешала повсюду растущая в горах крапива, и с ней следовало разобраться. Арун и теург, хоть их лечение еще не было закончено, решили помочь товарищам и похромали в горы вслед за ними.

Отыскав в горной Умбре огромную черную крапиву, гару вступили в переговоры. Социальные дайспулы у филодокса были конские, но он не знал ничего о дикой природе, что повышало сложность. Арун с рагабашем разбирались в диких травах, и я позволил им своими советами добавлять кубы в пул филодокса, но всё равно было нелегко. К тому же, все трое не знали речи духов и разговаривали с крапивой через переводчика - еле хрипящего Хоара - что дополнительно увеличивало сложность.

Тем не менее, добазариться удалось: крапива согласилась не мешать дикой мяте, но ей нужен был новый ареал обитания. Когда гару вышли из Умбры, в руках у филодокса было здоровенное черное семечко, которое надлежало посадить в Иерусалиме, ну а горы стремительно лысели от крапивы и зарастали дикой мятой.

Завершив лечение, гару покинули каэрн и отправились в Антиохию через горы при помощи местных проводников. Рагабаш ехал верхом, остальные члены стаи вместе с норманнами и со связанной и укрытой плащом с капюшоном сиреной - в телеге. Перейдя горы, гару вышли к Антиохии и увидели (все кроме филодокса), что у городских стен лежат горы трупов и сгоревшие обломки осадных орудий, над башнями реют грязные обрывки знамен крестоносцев, а под городом лагерем стоит огромная армия, причем, судя по флагам, совсем не европейская. Впрочем, даже филодокс сразу понял, что дела идут не по плану, учуяв жуткую трупную вонь.

И тут надо еще немного исторического контекста. Крестоносцы действительно крепко встряли в Антиохии, и на родине слабо понимали, как обстоят дела. Да и сложно было понять, когда сперва какой-нибудь конный гонец приносит в Константинополь послание в духе «Путь из Малой Азии в Иерусалим оказался труднее, чем мы думали. Осаждаем Антиохию», затем прибывает Этьен де Блуа с воплями «Осада Антиохии была ошибкой! Всех перебили, я один смог дезертировать спастись» (а Этьен как бы один из командиров крестового похода, его слова просто так не проигнорируешь), а еще через пару месяцев другой гонец приносит письмо о том, что половина войска мертва, но остальные продолжают осаду. Не забывайте еще, что гонец должен был проскакать огромное расстояние по разоренной войной территории, где творилось всякое. Т. е. письмо в самом лучшем случае нашло бы адресата не менее чем через месяц, а если добавить засады, объезды, рискованные ночевки, болезни, падёж коней... Ну вы поняли.

Антиохию крестоносцы осадили в конце осени 1097 г. и просидели под стенами города почти год, разорив окрестные земли и столкнувшись с массовым дезертирством и высокой смертностью от голода. Летом 1098 г. среди защитников Антиохии нашелся христианин, который на почве религиозной содидарности (тот защитник был православным, но энная сумма золота помогла ему забыть о разногласиях с католиками) оставил одну дверь открытой, и крестоносцы проникли в город, перебив гарнизон (не весь - цитадель держалась еще долго) и множество мирных жителей, устроив разгул мародерства и чад кутежа.

В это время к Антиохии подошла огромная армия атабека Кербоги, и крестоносцы из осаждавших сами оказались осаждаемыми. Причем, припасы продовольствия, которые антиохийцы и так основательно подъели за долгие месяцы осады, были уничтожены защитниками города, когда они осознали свое поражение, поэтому крестоносцам было нечего есть. Голод и болезни с удвоенной силой продолжили выкашивать европейское воинство.

К моменту прибытия стаи Кербога осаждал Антиохию почти месяц. Само собой, патрули турков заметили гару, их лошадей и телегу, но, узнав о том, что стая хочет попасть в умирающий город, пропустили их. Зачем мешать безумцам?

Внутри стен Антиохии всё было еще хуже, чем казалось снаружи. Все, кроме филодокса, видели (и все, кроме теурга, чуяли) горы трупов, некоторые из которых были явно объедены, но вряд ли крысами или собаками - животных давно уже съели. Крестоносцы, похожие больше на привидения, чем на людей, еле передвигали ноги. На многих не было штанов и обуви (всё кожаное тоже давно уже съели), а их ягодицы и ноги были перемазаны калом.

Частично из сострадания, частично ради того, чтобы отвлечь крестоносцев и пройтись по городу без слежки, гару решили отдать голодающим обеих лошадей. Люди просто руками порвали им животы, вырвали кишки и принялись пожирать истошно вопящих лошадей, не дожидаясь, пока животные перестанут биться. Кому-то, естественно, прилетело копытом, но голодные люди не обращали внимания на смерть товарищей. Войско крестоносцев стало жертвой не только голода и болезней, но и глубочайшего морального разложения.

Наблюдая и обоняя всё это, гару тоже приуныли и поняли, что до Иерусалима могут и не добраться, поэтому решили посадить семечко крапивы здесь, в Антиохии. Для посадки было выбрано самое усеянное трупами место под стенами цитадели, где, заперев все двери, еще оставались мусульманские защитники города. У них давно не осталось ни стрел, ни копий, но гару всё равно было не по себе оттого, что из бойниц за ними наблюдают.

Трупы пришлись крапиве явно по вкусу: семечко мгновенно пустило корни и хищно впилось в мертвую плоть, поглощая сгнившую кровь. То тут, то там стали пробиваться к солнцу черные ростки.

Выполнив, пусть и с оговорками, обязательство перед духом, стая принялась искать Петра Пустынника. Однако по пути они наткнулись на странного вида мужика - в отличие от увиденных стаей ранее крестоносцев, он был весел и бодр, находился в прекрасной физической форме и, хоть и был наряжен в лохмотья, имел цветущий вид. В руках у мужика была оторванная детская нога, а сам он был настроен явно недружелюбно. Гару спросили, в правильном ли направлении они ищут Петра Пустынника - мужик заявил, что проповедник сегодня не принимает. Гару пояснили, что им очень надо, мужик вновь отказал - началась драка.

Мужик, откусив от детской ноги, раза в два увеличился в размерах, мышцы его раздулись, а кожа покраснела и стала необычайно прочной - мечи норманнов не могли ее пробить. Впрочем, клыки и когти гару тоже не очень справлялись, и мужик неслабо намял бока филодоксу, пока остальные бессильно ковыряли его спину. Рагабаш запрыгнул врагу на плечи и вцепился когтями в глаза - это позволило филодоксу выйти из боя, а арун принялся наносить удары мужику в грудь и с какой-то попытки смог проломить грудную клетку и вырвать сердце.

Покончив с непонятным врагом, стая продолжила свой путь по улочкам Антиохии и набрела на серую палатку, украшенную знаком креста, внутри которой отыскался изможденный Петр Пустынник. Рядом с мешковиной, на которой очевидно спал сам проповедник, обнаружилась маленькая подушечка, похожая на кошачью лежанку. От самого Петра явственно воняло Вирмом (с другой стороны, им и так пропах весь город... но было всё же похоже, что проповедник не запачкался где-то, а вонял изнутри), но от лежанки им прямо разило.

Подивившись этому, рагабаш протянул Петру то самое послание, и проповедник, изучив свиток, потемнел лицом и спросил: «Что вам про меня известно?» Этот вопрос застал гару врасплох, и кто-то из стаи (честно говоря, уже не помню, кто именно) задал контрвопрос: «А вы не знаете, что за утка в письме?» Петр грустно ответил: «Это гусь», - и в голове у филодокса щелкнуло. Перед тем, как отправиться в путь, Гайюс долгое время изучал всё, что было известно о крестовом походе, и многое он пропускал мимо ушей как очевидные байки, но тут всё вспомнилось и сошлось в единую картину, от которой волосы у филодокса встали дыбом.

И тут надо бы еще немного исторического контекста. Как уже говорилось ранее, первому крестовому походу предшествовал так называемый бедняцкий крестовый поход: весной 1096 г. амьенский монах Петр Пустынник своими проповедями сподвиг несколько десятков тысяч человек - в основном, крестьян и разорившихся мелких дворян - идти отвоевывать Иерусалим. Эти люди были потрясающе наивны - большинство из них никогда не держали в руках оружия, но верили, что небеса помогут им разбить мусульман. А еще они верили, что в городах, через которые они идут, их будут бесплатно кормить - сами понимаете, многие бедняки умерли от голода или от передозировки острым железом при попытке кражи или грабежа.

Неудивительно, что какую-то часть пути бедняки шли за гусем (по другим источникам - за козой): они решили, что животное одержимо святым духом и приведет их в Иерусалим.

Ну а когда выжившие и незаблудившиеся бедняки пришли в Константинополь, они устроили там беспорядки и погромы, поэтому византийскому императору пришлось переправить бедноту через Босфор в Малую Азию, где их быстренько разбили турки. Но не всех убили или пленили - кто-то спасся и бежал в Константинополь, а затем присоединился к рыцарям и пошел уже в составе первого крестового. Например, тот же Петр Пустынник. И тафуры.

Тафуры - это убербомжи бедняцкого крестового похода. Радикалы, сознательно жившие в крайней бедности и одетые в одни лохмотья. Когда выжившие тафуры, подобно Петру Пустыннику, примкнули к первому крестовому походу, рыцарям было малость западло находиться в одном войске с таким быдлом, поэтому дворяне стали очернять убербомжей, рассказывая о них всякое. Не то чтоб это были совсем уж выдумки - в Антиохии действительно были эпизоды людоедства, а потом, в Маарре, случилось просто пиршество каннибализма - но тафуров выставили главными виновниками, которые намеренно питались только человечиной.

А еще есть легенда, связывающая тафуров с Петром Пустынником: во время голода король тафуров (разорившийся дворянин, которого убербомжи избрали своим предводителем) пошел за советом к проповеднику, а тот отмахнулся - мол, как можно голодать, когда вокруг столько мяса. Вот тафуры и стали питаться трупами, а затем и целенаправленно атаковать мусульман, чтобы забить их на мясо.

В своей игре я использовал все эти байки, малость приукрасив и добавив чернухи, и Петр Пустынник покаялся стае в следующем. Гусь действительно вел бедняков верным курсом, не давая сбиться с дороги, что лишь укрепляло Петра в вере. Каждая новая его проповедь распаляла сердца людей всё сильнее, и никто не сомневался в том, что толпе оборванцев удастся с Божьей помощью отбить святую землю. А потом беднота начала устраивать погромы, тафуры принялись жрать людей, а гусь пришел к Петру и человеческим голосом поблагодарил его за работу. И надо было бить тревогу и прекращать поход, но у Петра яиц не хватило сознаться: «Всё это время я вам врал и вел вас в западню врага рода человеческого». Поэтому Петр продолжал проповедовать, а гусь вел бедняков дальше, и десятки тысяч жизней встретили свой конец на остриях турецких копий и сабель. Однако самому Петру и самым лютым тафурам гусь помог спастись, чтобы они присоединились к рыцарству и первый крестовый поход повторил судьбу бедняцкого. И вот рыцарство умирало в стенах Антиохии, довольный гусь куда-то ушел, а более не нужный ему Петр мог разве что плакать от бессилия.

Филодокс стал судить проповедника и пришел к следующему решению: Гайя не простит Петра, но люди простят. Своими проповедями он второй раз завел крестоносцев в западню Вирма, значит теперь ему нужно было подобрать еще более правильные слова, чтобы вновь зажечь сердца людей и помочь им прорвать осаду, а самому при этом героически погибнуть - только так Петр мог хотя бы частично искупить содеянное.

Но просто слов не хватило бы, чтобы голодные полумертвые воины пошли в бой, и Петр вспомнил, что где-то в Антиохии, по слухам, находилось копье Лонгиния - священная реликвия наверняка бы смогла помочь. Антиохия за свою историю много раз переходила из рук в руки: построили ее при Александре Македонском, затем она была частью Римской империи, в ней жили иудеи, а потом она стала колыбелью христианского богословия, ну а дальше ее захватили сперва персы, затем арабы. В городе были внушительные христианские храмы, которые, конечно, были разграблены, но шанс на то, что реликвия еще здесь, всё же оставался. Предав лежанку гуся огню, Петр вместе со стаей отправился шерстить храмы.

В одном из храмов им таки удалось найти наконечник копья, но, прежде чем явить реликвию людям, гару решили с ее помощью очистить сирену от вирмовой порчи. Сдернув плащ и явив охреневшему проповеднику чудовище, стая приступила к коллективной молитве. Филодокс и сам знал молитвы, остальные гару и норманны просто повторяли за Петром и Гайюсом, и даже сирену заставили произносить нужные слова. Я затребовал конское количество успехов, и игроки вымолили у меня дать им бонус за священную реликвию, и эта пара кубов имела решающее значение - еле-еле прокидавшись, стая освободила сирену от власти Вирма и заодно убедилась в истинности копья.

Далее гару, подняв белый флаг, покинули город и направились в стан врага. Это не было чем-то необычным - за время осады крестоносцы несколько раз отправляли послов к мусульманам (и Петр Пустынник как-то раз был среди этих послов), но выторговать что-то у Кербоги они не смогли. Однако в этот раз послы не дошли до атабека - стаю завернули в сторону шатра, где сидели несколько эмиров. Гайюс тут же понял: в рядах мусульман назрел раскол и от этих переговоров многое зависит. Филодокс отправился общаться с эмирами, а остальным членам стаи я выдал по своему маленькому моменту славы: Стефану предстояло драться с турецким чемпионом на кулаках, Дормидонту - стреляться на луках, Хоару - сразиться в магическом поединке.

Ислам запрещает сихр (черную магию), а также гадание и астрологию, но, во-первых, сам Кербога известен тем, что доверял прорицателям, а во-вторых, в его армии были не только мусульмане (большинство военачальников были суннитами, реже - шиитами, но среди наемников, проводников и вспомогательных отрядов попадались и христиане, и зороастрийцы, и язычники). В общем, у одного из эмиров был при себе чародей, и турки, наслышанные о рунной магии северян, решили свести на ринге (вернее, в отдельном большом шатре) этого чародея и норманна. Чародей призывал огненных змей, а Хоар воззвал к духу, с которым расстался совсем недавно и в хороших отношениях, - к духу крапивы. Ростки пробились через пол шатра, заползли под одежду чародея и принялись нещадно жечь его в интересных местах - чародей закружился на месте, принялся хлопать по себе руками и утратил контроль над огненными змеями, спалив и обрушив шатер. Все единогласно присудили Хоару победу.

Турецкий боец оказался силен и крепок, и Стефан сходу получил несколько ощутимых зуботычин. Борцовские приемы тоже не работали: чемпион обмазался маслом и был очень скользким, легко выходя из захватов. Пришлось перекинуться в глабро, и тогда уже арун смог отправить турка в нокаут. Окружающие, если и заметили, что серб на минуту стал волосатее, списали это на помрачение зрения из-за жары.

Дормидонт активировал свой фетиш и перешел в форму люпус. Для окружающих людей, включая противника, он остался в хомиде, но на деле перекинулся в волка и стал гораздо ниже. Противнику пришлось стрелять по сложности 10, потому что целился он в человеческий силуэт и попасть в волка мог разве что наудачу. Далее рагабаш прокинулся на частичное превращение и превратил свои передние лапы в человеческие руки, чтобы отстреливаться в ответ. Турок один раз таки попал в рагабаша, но следом заботчил, сломал лук и поднял руку, требуя технический перерыв - Дормидонт, пользуясь случаем, вогнал в него сразу две стрелы. Сами понимаете, дуэль закончилась победой грека.

Ну а Гайюс блистал в социалке. Изначально его позиции были крайне слабы (для эмиров он был неверным, да еще и физически неполноценным), поэтому игроку пришлось прокидываться по высокой сложности и тщательно выбирать аргументы (за них я накидывал бонусы то одной, то другой стороне). Филодокс не стал вступать в богословский спор, а зашел с вещей, понятных человеку любого вероисповедания: усталости и желания вернуться к своим семьям, высокомерия правителей и нежелания воинов умирать за чужие амбиции (при этом, правда, Гайюс умолчал, что подобные мысли регулярно звучат и среди крестоносцев), а также рациональности выбора - мол, лучше уж оставить и так утраченные земли договороспособному чужаку, чем вручить их единоверцу-самодуру. А еще филодокс усомнился в легитимности Кербоги, наврал про ожидаемое подкрепление и вообще всячески подталкивал к мысли о том, что эмирам лучше сейчас выйти из игры, чем впоследствии оказаться союзниками проигравшего. И сами кубы, казалось, уловили суть переговоров: Гайюс стал накидывать всё больше успехов, эмиры - всё меньше, и исход стал очевиден. Филодокс услышал странные звуки: звяканье тонкого металла, хлопанье крыльев - это один из эмиров вложил записку в футляр, прикрепленный к ноге почтового голубя (в Европе их тогда еще не использовали), и выпустил птицу, чтобы передать на родину послание о том, что армия возвращается.

Гару вернулись в Антиохию не только с хорошими новостями, но и с телегой еды (прощальный подарок одного из эмиров). Петр, привязав найденный наконечник к подходящему древку, прочитал вдохновенную проповедь, а стая кормила людей привезенными продуктами и супом из крапивы. Подкрепившиеся и приободренные люди вновь поверили в себя, ворота открылись, и крестоносцы стали выходить из города.

Кербоге доложили, что часть его войска ушла, но он всё равно был уверен в своей победе. Более того, он позволил крестоносцам выйти из Антиохии и построиться в боевые порядки - настолько он не боялся полумертвых от голода и болезней христиан. Затем мусульмане подожгли траву и, дождавшись, когда позиции христиан затянет дымом, сперва выпустили в этот дым множество стрел, а затем ударили туда кавалерией.

Крестоносцы были пешими. Кто-то (богатые дворяне, князья и герцоги) смогли сберечь своих коней и не отдать их на съедение, но сил держаться в седле ни у кого не было. Но эти люди своими телами тормозили турецких коней, вцеплялись в подпруги, стаскивали всадников и смогли остановить кавалерийский натиск, а потом сами пошли (вернее, поползли) в нападение. И эта «атака мертвецов» настолько поразила мусульман, что они дрогнули и бежали.

В дыму сражения рагабаш нашел Петра Пустынника и убил его. Священное копье он забрал себе, вложив в руки покойника другое оружие.

Завершающая порция исторического контекста: я не настаивал, чтобы сюжет шел в строгом соответствии с реальной историей (ну разве что совсем немного подталкивал в нужную сторону), но игра сама собой получилась почти исторической. В реальности не было никакой крапивы и переговорщики не вернулись в Антиохию с телегой еды, но многие эмиры действительно кинули Кербогу накануне и даже прямо в день сражения. Кербога действительно позволил христианам выйти из города и построиться, презирая их, и «атака мертвецов» на самом деле обратила мусульман в бегство. Священное копье нашел не Пустынник, а другой Петр - Петр Варфоломей - но оно на самом деле подняло боевой дух войска и сподвигло их на безумную атаку, а позже копье было признано фальшивым (ну и правильно: настоящее унес рагабаш). Битва за Антиохию стала самым важным сражением первого крестового похода, и ее исход обеспечил продолжение экспедиции и взятие Иерусалима.

Стая вернулась в Европу, и Гайюс пожаловал своим товарищам баронские титулы, земли и крестьян. Стефана такое положение устроило, и он заявил, что пойдет учиться, чтобы стать грамотным и освоить новые языки. Дормидонт вскоре всё продал и закупился товарами для последующей перепродажи - он не привык чем-то владеть, и его деньги всегда были в обороте. А Хоар заказал себе протез носа и вместе с товарищами-норманнами пошел наниматься в очередную авантюру, чтобы слава Хоара Железного Клюва не угасла. А сирена стала служанкой в особняке Гайюса - очень уж игроку хотелось сирену-мейдочку, и я не нашел причин ему отказать.

А в завершение я хочу поблагодарить клуб «Древние», поблагодарить организатора игротеки и поблагодарить всех своих игроков. Отличная получилась игра!